Андрей Михайлов-Заилийский

Любой, кто читывал пронизанное языческими воззрениями «Слово о полку Игореве», наверняка припомнит загадочного дива, который «кличет вреху древа» в пиковый момент повествования. Знаменуя еще одну «плохую примету» – яркое знамение в чреде предвестий, предвещавших беду походу русичей в Степь.

Проспект Фурманова, главная улица южной столицы, сохранял свое старорежимное название дольше прочих. С чего бы это? Все знали – был зарезервирован, выжидал приличия дабы обрести свое нынешнее наименование. Вослед за давно ожидаемым переименованием проспекта Фурманова (народ заждался!) в Алматы, с глаз подальше, поспешно убрали и памятник пламенному комиссару, который дольше прочих простоял на пересечении с улицей Курмангазы.

Несведущему Голгофа рисуется такой, какой ее изображали на своих полотнах старые мастера. Одинокой скалой посередине пустыря. Может быть такой она когда-то и была. В те времена, когда и сам Иерусалим еще не дотягивался до этой юдоли своими стенами.

Храм Гроба Господня (Воскресения Христова) – центр христианского мира не только по своему значению. Здесь – та самая мистическая точка, в которой некогда содеялся качественный скачок, потрясший устои цивилизации. Случившееся (свершившееся!) в этих пределах разделило всю нашу историю на «до» и «после». Смерть, ставшая квинтэссенцией жизни, оказавшаяся неокончательной и несостоятельной – стряслась тут, на этом коротком пятачке Святой Земли, который ныне целиком и полностью сокрыт сводами одного храма. Одного, но равнозначного всем прочим. Ибо то, чему стало свидетелем это сокрытое пространство, навсегда изменило человечество.

В советских календарях Пасхи не было. И не могло быть по определению. Безбожие считалось одним из принципов государства. Однако традиция Светлого Воскресения сохранялась. И наши бабушки каждый год заблаговременно узнавали очередную дату очередного праздника. И готовились, как могли.

Ранняя весна принесла эстетам раннее цветение тюльпанов. Это зрелище доступно у нас в стране всем сущим. Достаточно в нужный момент выйти или выехать за околицу своего города-села, и оно перед глазами, во всей красе и величии. Нужный момент для жителей юга республики наступил.

Все, что случается в истории, имеет последствия. Хотим мы того или нет. Так, с 1871 по 1881 беспокойный Илийский край (верхняя часть Илийской долины и город Кульджа), захваченный в результате стремительной операции русскими войсками под руководством Герасима Колпаковского, пребывал в составе Российской империи. И этот частный эпизод истории Семиречья привел к значительным изменениям и последствиям в жизни всей этой пограничной области.

Взрыв в ущелье Медео, прогремевший 21 октября 1966 года в 11 часов утра, «ощутили» сейсмические станции всего мира. Искусственное землетрясение, вызванное подрывом колоссального количества взрывчатки (5291 тонн!), хорошо прочувствовали тогда в Алма-Ате, сейсмическая станция которой зарегистрировала подземные толчки силой до 5 баллов. В радиусе 1,5 километров от «эпицентра» было отмечено полноценное 7-бальное землетрясение (примерно такой силы было достаточно для разрушения Ташкента). А толчки в 3 балла ощутили даже жители Талгара.

Еще совсем недавно имя Владимира Афанасьевича Обручева – одного из последних «путешественников-классиков» (он участвовал еще в экспедициях Григория Потанина!), геолога с мировым именем и популярного писателя-фантаста, книгами которого («Плутония», «Земля Санникова», «Записки кладоискателя») зачитывалось несколько поколений молодых книгочеев – в Советском Союзе было более чем знаковым. И знакомым любому образованному человеку.

Долгожданное знакомство с Белым морем началось для меня вполне банально. Все прочие «цветные моря» (Черное, Красное, Желтое) были давно более-менее знакомы. Оставался пробел Белого. Осознав, что дальше тянуть некуда, я сел однажды на Ладожском вокзале на «мурманский экспресс» и уже на следующий день оказался на заветных берегах, омывающих линию Полярного круга.

Обитавший внутри величайшего Евразийского континента миллионы лет верблюд (его окаменевшие кости – весьма обычная в этих местах палеонтологическая находка) медленно менялся вместе с условиями среды. Пока не приспособился к той жизни в условиях аридного климата, которую способны вести немногие животные на нашей планете.

XIX и начало XX столетия можно считать «золотым веком» географической литературы. У авторов той поры можно учиться не только дотошности капитального исследования, но и детскому восторгу перед неизведанностью. Энциклопедизм их знаний, разносторонние интересы, заметная гражданская позиция, литературный талант – все это делает из их «специальных» трудов не только познавательное, но и увлекательное чтиво.

Ежегодная весна в СССР наступала с той же неизбежностью, с какой и ныне. Но отношение к этому времени года, связанном с «новым расцветом, надеждами и обновлением», в тогдашнем, куда более романтическом обществе, было несколько иным. Сплошь и рядом на естественные весенние чувства, сопровождающие жизнь хомосапиенсов с ледниковых времен, причудливо наслаивались веяния, инициируемые партийной идеологией.

Меня всегда влекла логика появления рукотворных географических объектов. Чаще всего она определялась без напряжения. Но не всегда. Одна из таких загадок встретила меня в Кампучии. Почему Ангкор, центр самой могущественной средневековой империи Юго-Восточной Азии, оказался именно тут, а не в каком-то ином месте.

Характерная черта нашего времени – всеобщая самодостаточность. Все всё знают, все всё видят, все всё понимают, и никто ничему не удивляется. Это ясно, как «дважды два». Тут, правда, необходимо крохотное уточнение, – вся эта исключительность современной личности исчезает тут же, стоит только разрядиться батарейке смартфона. Растерянность, близкая к панике, сразу же разрушает образ гармоничного человека (homo sapiensа!), который, словно обреченный робот-андроид, начинает метаться в поисках спасительной розетки, не понимая, где он находится и сколько это – «дважды два».

Наверное, нынешнее время не самое удачное для посещения Святой Земли. Потому как самая значительная часть ее ныне принадлежит Израилю. А в Израиль, то и дело, долетают ракетные ответы из Ирана. Но мои записки – не советы постороннего, адресованные массовому туристу. Я в них стараюсь опираться на Вечность. Которая в этом конкретном месте, вообще говоря, редко когда сопрягалась с миром.

Сюань Цзан (в русских источниках встречается в вариантах Сюань-Цзань, Сюань-цзан, Сюаньцзан, Сюаньцзань и пр.) и Марко Поло равновелики по своему вкладу в исследование земли и влиянию на географию. Хотя во всем остальном – они абсолютные антиподы. Как и та география, в которую они вкладывались.

Настоящая весна являлась в Советском Союзе с недельным запозданием от календаря. Но сразу представала в такой красе и силе, что сомневающихся в ее пришествии не оставалось. Даже за Полярным кругом, где все еще пребывало под снегом во власти мороза.

Шри-Ланка с ее традиционными индо-буддийскими представлениями о мироустройстве – по определению своему настоящий рай для всех обитателей. Недаром именно сюда когда-то «упал» изгнанный за ослушание из Эдемских садов Адам. Бог, хоть и карал за непослушание, но все же любил в душе своего первенца!

Если Китай за что-то берется, то почти наверняка достигнет намеченного. Такая уж это нынче страна. Отстает в чем-то – не стесняется признаться! А если признает и ставит себе задачу – значит справится.