Таллин, в бытность его столицей Эстонской ССР, был одним из моих любимых городов. В какое-то время я посещал его часто. Утром, приезжая на поезде из Ленинграда. А вечером, набродившись и напитавшись, опять садился на поезд и возвращался обратно.
Как-то однажды я сел в поезд и покинул Таллин навсегда. Тогда, правда, я не мог предположить, что это была наша последняя встреча.
За стеной
Нынешний Таллин – столица вполне себе суверенного государства, попасть в которое из стран нашего «ближнего зарубежья» сегодня, быть может, посложнее, нежели в такие форпосты свободы и демократии, как США или Канаду. Он – там, в гордой Европе, за надежной загородкой. Карманный зловредник и системный ненавистник всего русского и потому столь симпатичный для тамошних правителей.
Шенгенскую визу могут дать, а могут и не дать. Кичащийся своей исключительной привлекательностью Запад серьезно считает, что мы тут все поголовно только и мечтаем о том, как бы закатиться на просторы Евросоюза и раствориться там навсегда. Потому-то Евросоюз, в его нынешних границах, та самая вожделенная «объединенная Европа», заветная мечта беженцев и гастарбайтеров, привычно отделена от нас, «азиатов», своими границами и визовыми ограничениями.
Жить без границ, занавесей, завес, заборов, оград и прочих достижений человеческая цивилизация так и не научилась. И мне остается лишь возрадоваться тому, что я успел. Успел узнать и полюбить еще одно место на этой непутевой планете.
В пору моей студенческой юности, в конце 1970-х, у нас в СССР все было не столь однозначно. В Западную Европу в те годы могли попасть только самые избранные и проверенные люди. О ней, хотя и грезили, но шибко по ней не страдали. Увидеть Париж и умереть? Это была шутка.
В Среднюю Европу, нашу, социалистическую, к друзьям-товарищам-братьям из стран народной демократии, теоретически мог съездить любой: колхозник, пролетарий и даже простой инженер. При условии выполнения плана, победы в соцсоревновании и наличии турпутевки.
Зато в самую восточную Европу и Прибалтику легко проникал всяк желающий! Например – студиозус из Казахстана, обучавшийся в каком-нибудь «питерском» альма-матре. Очарованный каким-нибудь Таллином.
Европа за червонец
…Билет от Ленинграда до Таллина стоил три-четыре рубля, поезд шел часов пять–шесть. Таким образом, коль только приспичило, всяк школяр мог без церемоний взять да и смотаться из города на Неве в столицу Эстонской ССР. В ту самую Европу. На выходной. После занятий.
Для чего?
Погулять по средневековому Старому городу, заглянуть на звуки органа в один из храмов, поглазеть на ганзейское обрамление Ратушной площади, подмигнуть по-свойски Старому Томасу на флюгере шпиля, влезть на башню со смешным названием «Смотри в кухню», посетить загородный дворец, построенный Петром I, или облазать четкие руины монастыря святой Бригитты, известного каждому по культовому фильму советских пацанов тех времен – «Последняя реликвия» (лидеру проката 1971 года!).
А после – отобедать в каком-нибудь уютном заведеньице местного общепита, столь непохожем на все прочие заведения такого профиля на просторах СССР. Или сходить на концерт в местный оперный театр «Эстония». И, наслонявшись вдоволь «по Европам», вечером опять сесть на поезд, и к утру понедельника, словно из другого мира, вернуться на лекции в Питер.
Примерно так.
Возвращение в прошлое
…Я отведал Таллин именно таким, в бытность его столицей Советской Эстонии. Отведал – и возлюбил.
В те годы мне очень нравилось наезжать туда из Ленинграда, именно вот так, «на денек» – просто пошататься по загадочным средневековым улочкам, «других» посмотреть, да подышать неповторимой атмосферой древнего города, в котором домашний печной дух так причудливо мешался с вольными солено-шпротными сквозняками Балтики.
Обычно поезд прибывал на городской вокзал ранним утром, в осенне-зимнее время – еще затемно. Выходя вместе с толпой сонных пассажиров из душного вагона, ты тут же попадал в промозглый мрак безлюдного парка, кольцом окружавшего весь Старый город.
Этот парк пересекался как самое время – справа смутно маячил в вышине загадочный замок Тоомпеа, слева – городская стена с молчаливыми башнями охраняла чего-то такое, чего, на самом деле, уже давно не существовало.
Входя в широкий стенной пролом тут же оказывался в лабиринте мощеных улочек непроснувшегося еще толком, а от того словно лишенного своих обитателей города.
По закоулкам памяти
Почему-то таким он мне больше всего и запомнился: мокрым, гулким, неясным, пустынным и недосказанным. Старый Таллин. Город без людей.
Во все мои приезды туда я не помню, чтобы с кем-то даже просто разговаривал на улицах. Все, что мне было нужно, я отыскивал без посторонней помощи, пользуясь одними лишь путеводителями и советами друзей.
Быть может, тому способствовал и подспудный страх оказаться в том дурацком положении, в котором бывали некоторые мои знакомые, которые спрашивали о чем-нибудь таллинчан (по-русски), а вместо ответа получали лишь презрительное молчание (по-эстонски).
Может быть от того я так хорошо изучил все закоулочки Старого Таллина (что помню их до сих пор!) и постепенно выработал «свой» типовой маршрут посещения.
Традиционный променад всегда начинался в Нижнем городе, где более всего влекла меня не знаменитая ратуша со Старым Томасом на флюгере, а взметнувшаяся в небо заиндевелая стрела готического собора Олевисте, подъявшая крест аж на 125 метров над мостовой. Храм всегда был действующим, и в нем можно было застать утреннюю службу – чуждое и сдержанное богослужение в сонную бубнящую гармонию которой, вдруг, ни с того ни с сего, изливался мощный водопад средневековых гармоний, извергаемых старинным органом.
Внутри храма царила такая же пустота, как снаружи – паствы в те годы безбожия, и тут, в Прибалтике, наблюдалось не больше, чем в остальных храмах Союза. И это создавало атмосферу особой интимности – полутемный объем гигантского нефа, переполненный загадочными тенями и таинственным шепотом, таил тайну чего-то, что оставалось заведомо непостижимым пониманию советского студента-атеиста. Но это неизменно волновало душу неясными переживаниями. Ощущением соприкосновения с чем-то заповеданным. Короткому контакту с высшим.
Вкус респекта
К обеду, когда весь Нижний город был исхожен вдоль и поперек, перед восхождением на Вышгород полагалось перекусить и расслабиться.
Я предпочитал делать это с помощью чашечки кофе и парочки пирожных в крошечной кофейне «Пикк Ялг», или на одном из ярусов заведения, расположившемся в старинной Девичьей башне, или… В любом другом из десятков таллинских кафе, где неизменно царила удивительно непринужденная атмосфера полного отдохновения. И готовился такой ароматный и крепкий кофе! И выпекались такие чудные и вкусные пирожные, каких больше не встречалось нигде в Союзе!
Везде, без всякой очереди, можно было отдохнуть, дабы подкрепить себя перед второй частью «своего» маршрута. Под неторопливые убаюкивающие беседы за соседним столиком на непонятном и степенном языке.
Зачарованный странник
После обеда – Вышгород.
И ни с чем не сравнимая панорама средневекового города внизу: с узкими улочками-канавами, черепичными крышами, серыми башнями, позеленевшими шпилями соборов, вертлявыми архаичными флюгерами, разбрасывающими во все стороны сиреневые дымки старинными трубами… Видение!
Видение постоянно возвращало к подспудной мысли о том, что здесь, в Старом Таллине, прошлое куда ближе и осязаемей, нежели повсюду. Маячащее невдалеке, за городом, за мачтами кораблей и лесом портальных кранов море, серое и лишенное линии горизонта, усиливало чувство соприкосновения с вечностью.
Пробродив весь день по Таллину (впрочем, он неизменно сводился для меня к старинной его части, заложенному Петром Великим парку Кадриорг и развалинам монастыря святой Бригитты – современные кварталы рядом с этим казались безликими и неинтересными), глубоким вечером, на последнем издыхании я добирался до того же вокзала. И садился на ночной ленинградский поезд.
Чтобы, спустя какое-то время, вновь приехать вернуться в привычной предрассветной темноте в мой Таллин.
Но как-то раз я сел в поезд вечером и покинул Таллинн навсегда...
Андрей Михайлов-Заилийский. Ориенталист, писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
