Если исходить из того, что любая история истекает из географии (а автор всегда опирается именно на это), то своим появлением Шымкент обязан двум географическим объектам. Первый из которых – таинственная речушка Кошкарата. А вторая – взметнувшаяся над ней горка, природная крепость, на которой и возник город. Там, на крутобоком взгорке между речками Бадам и Кошкарата, лежит самой природой укрепленное историческое ядро древнего города.
Сколько ему лет? Если учитывать коренное свойство казахстанских городов к перманентному удревнению в свете новых находок, интерпретаций и постановлений – какая разница? Много.
Прохладная благость
Кошкарата, таким образом, главный аргумент для поселения. Именно эта хрустально-чистая речка (не ручей!), целиком и сразу изливающаяся из-под земли мощными ключами, задрала планку качества жизни тех, кто водворился в этом месте, на недосягаемую высоту относительно всех прочих окрестных жителей. Жителей старого Чимкента, считавшегося своеобразной здравницей Туркестана, вовсе недаром отличало завидное здоровье – ведь они потребляли самую здоровую воду в регионе!
Именно на этом акцентирует внимание И. И. Гейер в своем «Путеводителе по Туркестану» (Ташкент, 1901):
«...Прекрасная вода, сравнительно умеренная температура лета сделали Чимкент санитарным пунктом, куда ежегодно стекается много больных. В городе имеется хорошо устроенная потребительная лавка, два-три туземца огородника, прекрасный, хотя и запущенный общественный сад (Чернявский) со множеством живописных уголков, превосходная вода из Качкаратинских ключей...»
Как видно, именно Кошкарата всегда рассматривалась главным достоянием древнего города.
Золотая речка
Тот, кто знает юг Казахстана не понаслышке, бросив взгляд на прозрачные студеные воды, в которых таинственно колышатся рыжие водоросли и мелькают стайки рыбы – проникнется. Почтением и завистью. Ибо любая вода для Средней Азии – золото. А такая – золото, приправленное изумрудами и сапфирами!
Каких-то масштабных исследований генезиса Кошкараты не проводилось. А потому с каждым годом появляется все больше вариантов, напрямую с наукой не связанных. Тем более, что река в самом названии своем несет признаки заведомой святости.
Так что, на наших глазах этот объект из простого гидрографического превращается в сказочный, оздоровительно-целительный. Весть о чудесных исцелениях передаются из уст в уста и множат число желающих приобщения.
Надо признать, что Кошкар-ата, сам суфийский святой, мюрид Ахмеда Ясави, чье имя и получил поток, каким-то явным своим присутствием тут не засветился. Его мавзолей на берегу – явный новодел. О нем не упоминается ни в трудах корифея туркестанской археологии XIX века И. А. Костанье, ни в масштабном «Своде памятников Южно-Казахстанской области» 1994 года. Да и многочисленные посетители в основном проходят мазар не задерживаясь.
Основное действо разворачивается ныне ближе к истокам. Где оборудованы многочисленные купальни и сходы к реке. Чтобы можно было набрать в емкости святой водицы и окунуть бренное тело в животворные струи. Чем жители южного мегаполиса (самого южного) с самозабвением и занимаются с мая по октябрь.
Простое светское желание горожан просто охладиться тут во время неистового шымкентского лета, как того требует душа, натыкается, правда, на противление более ортодоксальных жителей, устанавливающих свои жесткие правила. И это хорошо, по крайней мере для самой Кошкараты.
Немного личного
Название чудо-речки (в варианте Кочкарата), «вытекающей из горы», мне лично известно с детства – от предков, живших в городе (который они по ономастическому недоумению всегда величали Чимкентом) с начала 20-х годов прошлого столетия. Где-то на берегу стояла кузня, в которой когда-то в молодости работал дед и куда каждый день ездил по скользкой тропинке вдоль берега на велосипеде (пока однажды не соскользнул в воду вместе со своим педальным конем).
Именно Кочкарату (наряду с Базаром) пращуры считали главной примечательностью своего Чимкента. Реке, правда, не поклонялись, ее использовали. Для орошения садов-огородов и утоления собственной жажды.
Во время одной своей поездки в Чимкент, в 1980-е, я решил отыскать ту «пещеру», из которой истекала чудо-речка, про которую столько слышал. И это оказалось не так просто, приходилось несколько раз уточнять у прохожих, а потом пробираться по тропинке через дикие заросли тростника, вдоль склона горы, поверх которой с грохотом проползали бесконечные товарные поезда.
Увиденное тогда не потрясло воображения. В своем дневнике я записал: «…Побывал у истоков Кочкараты. По отцовским рассказам ожидал большего. На деле – болотце в овраге с родниками».
Ныне истоки загорожены от праздного люда решеткой. А сама речка, облагороженная и приглаженная многочисленными запрудами и набережными, превратилась в своеобразный парк с беседками и тротуарами, где так приятно гулять в любое время дня и года. И то, что все это сегодня обладает неким заповедным статусом – очень естественно. Ведь речь идет о речке не простой. А – золотой. По крайней мере, для Шымкента и его жителей.
Андрей Михайлов-Заилийский. Ориенталист, писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
