Кладбища Мангышлака – это такая же примечательная часть исконной культуры Казахстана, как петроглифы Семиречья, алтайские курганы и сырдарьинские городища. Они завораживают архаичным разнообразием своих надгробий, по которым, кажется, можно проследить историю живших тут племен на глубины в десятки веков. Они настолько информативны и символичны, что, имея желание и способности, их можно «читать», как увлекательную историческую хронику, своеобразный хронометрический код.
Тихий интернационал в тени Курган-таша
Старое Солдатское кладбище Форта-Шевченко своим обличием похоже на все прочие некрополи полуострова. Как и повсюду, здешние надгробья большей частью вырезаны из знаменитого ракушечника – главного строительного материала, который лежит тут повсюду, под ногами. Из города некрополь не виден – два несхожих, но неразлучных мира разделяет крепостная сопка Курган-таш. Акрополь каспийских Афин.
Но схожесть Солдатского кладбища с прочими местными некрополями – лишь внешняя. На самом деле – этот Форт мертвых несет в себе все особенности Форта живых. Недаром это старое кладбище Тюб-Карагана имеет столь ярко выраженную христианскую основу.
Как следует из неофициального названия, изначально оно принимало в свою каменистую землю служивых, так и не доживших до демобилизации и навсегда оставшихся в далеком краю. Ну, а потом тут стали хоронить всех христиан, независимо от конфессиональных принадлежностей. А еще позже, во времена безбожия – всех без разбору.
Некрополей, подобных Солдатскому кладбищу Форта-Шевченко, в Казахстане сохранилось очень немного. Здесь можно увидеть могилы, в которых православные нашли свое упокоение еще в 70-е годы XIX столетия – во времена Толстого, Тургенева и Достоевского.
На Старом солдатском упокоены не только русские. Но и армяне, и грузины, и греки. И даже католики-австрияки, попавшие в плен в Первую мировую. Часть военнопленных австро-венгров угодило тогда в лагерь на Мангышлаке. Многие уже не вернулись отсюда к своим зеленым альпийским склонам и венским балам. Над их погребениями позже была установлена издалека видная «Австрийская стела» посвященная «солдатам 1915 года».
Свидетели трагедий
Среди надгробий – трагически много детских. С простыми и трогательными эпитафиями. Иногда это своеобразные «братские погребения» – на 5-6 умерших вслед друг за другом младенцев одновременно. Здешний климат никогда не давался легко приезжим.
Посередине кладбища – роскошная часовня, со склепом, заваленным мусором и вырезанными на стенах граффити, некоторые из которых относятся к 1943 году. Некогда роскошная, а нынче, увы…
По преданию часовня была возведена в честь кого-то из детей коменданта Ускова. Того самого, который покровительствовал ссыльному Шевченко и даже отдал Тарасу Григорьевичу свою землянку для послеобеденного отдыха.
Кладбище дошло до нашего времени в относительной сохранности. Чему способствует то, что оно находится на Мангышлаке, где отношение к мертвым вообще сильно отличается от прочего Казахстана. Но, главное, потому что оно «принимает новоселов» до нашего времени. Некоторые семьи оплакивают тут своих представителей уже в пятом-шестом поколении.
Живые и мертвые
…Во время моих зачарованных блужданий между надгробьями Солдатского кладбища мне встретился парень из Актау, который привез свою семью – попроведать недавно почившего родственника. Здесь до сих пор хоронят жителей Баутино и Форта. И тех, кто уже уехал в Актау, но чьи фамильные корни прорастают тут, в сухой земле этого старого погоста.
Поздоровались. Помолчали.
– В юности приходилось копать тут могилы – кости сплошь…
Действительно, ограниченное оградой кладбище тесновато для двух старых и пространных селений. От того на многих надгробьях новые имена неоднократно добавлялись с течением времени. Ракушечник идеален для таких родовых продолжений.
Парень, между прочим, рассказал, что за каменной оградой старого кладбища, на склоне холма, есть еще могилы – со звездами Давида.
И вправду – метрах в ста от основного некрополя обнаружились остатки надгробий, на которых надписи не только по-русски, но и по-еврейски. Неизменная Сара, какой-то Иосиф, рядовой одного из местных батальонов времен Александра III. Причудлива судьба детей племени, чья история началась с сорокалетнего скитания по пустыне Синайской – через несколько тысячелетий оказаться здесь, под надгробными плитами в пустыне Мангышлакской…
И садится солнце...
…Солнце садится за крепостной скалой с руинами форта, и густая тень ложилось на вырезанные из ракушечника надгробья, многие из которых давно уже обреченно валяются рядом со своими постаментами. Род приходит и род уходит…
А когда уходит – никто уже не будет ухаживать за чужими могилами...
Между тем, надгробья тут уникальные. Местная традиция и местные камнерезы стали резоном того, что на многих православных погребениях стоят настоящие кой-тасы, только разве что с христианской символикой. Хотя хватает и традиционных крестов, тумб, гробиков, каменных аналоев с раскрытыми книгами, железных звездочек.
Многие эпитафии и имена изрядно стерлись от коррозии, так что прочесть их трудно. А еще большее их число утратилось навсегда. Превратив тем самым конкретных людей, погребенных под этими серыми камнями, в безмолвных обитателей царства мертвых…
Андрей Михайлов-Заилийский. Ориенталист, писатель, автор дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора
